Арсений Замостьянов
ДЕТСТВО и ЮНОСТЬ В СУДЬБЕ СУВОРОВА
Права на этот электронный текст принадлежат Арсению
Замостьянову,(2002 год). Разрешено свободное распространение при условии
сохранения целостности текста (включая данную информацию). Разрешено свободное
использование для некоммерческих целей при условии ссылки на источник.
Электронноное издание произведений Арсения Замостьянова - товарный знак и знак
обслуживания, принадлежащие автору.
E-mail:anguium@narod.ru
"Господи, Твой есмь аз!"-
Перед Творцом расплавив.
Суворовским феноменом я интересовался со школьных лет. Позже этот интерес перерос в регулярные исследовательские занятия. В 1999 году в Москве вышла в свет моя книга "Великий Суворов и суворовский образ в отечественной культуре", в 2000 - брошюра "А. В. Суворов. Биографический очерк". В Литературном институте имени Горького веду курс "А. В. Суворов в отечественной культуре". Детство Суворова - тема многогранная и актуальная как для психологов и педагогов, так и для историков и культурологов. Я надеюсь, что и настоящая статья в ком-нибудь разбудит исследовательский интерес к Суворову.
1
Родина, родители - вот что составляет основной мотив нашего детства. Суворов родился в семье московского дворянина. Василий Иванович Суворов сам проявил недюжинные способности в юном возрасте. Он был крестником, а позже (в весьма молодом возрасте) и переводчиком самого Петра Великого. Все столбовые дороги российского XVIII века сходились на Петре - и Ломоносов, и Екатерина Великая, и Суворов… Первый, ещё прижизненный, биограф А. В. Суворова Иоганн Фридрих фон Антинг пишет об отце полководца: "Был просвещённый муж обширным познанием наук и умер генерал-аншефом и сенатором". А сам Александр Васильевич Суворов писал об отце в Автобиографии 1790 года: "Его Величество был отцу моему, Василью Ивановичу, восприемником. При сём Государе он начал службу в должности денщика и переводчика". Добавим к этому ещё и легендарную бережливость Василия Ивановича Суворова, его умение преумножать недвижимое и движимое имущество, сказавшееся, между прочим, и в собирании книг. Александр Суворов воспитывался в доме с хорошей библиотекой, в которой быстро нашёл себе достойных собеседников: Плутарха, Корнелия Непота, Гомера, Юлия Цезаря.
Дед по отцовской линии - Иван Григорьевич Суворов - навсегда остался в истории Москвы, так как в его честь одна из улиц в районе Преображенского издавна называется Суворовской. Он служил в лейб-гвардии Преображенском полку, был генеральным писарем и не раз принимал Петра Великого в своём доме на нынешней Суворовской улице.
Мать Суворова - Авдотья (Евдокия) Федосеевна Суворова, в девичестве Манукова, происходила из обрусевшего армянского рода. Она прекрасно знала русский фольклор, и в раннем детстве окружала будущего генералиссимуса миром сказок, народных песен и преданий. Этот культурный фундамент пригодится Суворову в его отношениях с солдатами, когда полководец и педагог будет формировать собственный образ непобедимого богатыря, опираясь на народные предания о чудодейственной, неуязвимой силе. Можно предположить, что в её рассказах находилось место и для героев армянского эпоса, "пахлеванов" города Сасуна Санасара и Багдасара, Мгера Старшего, Давида Сасунского и Мгера Младшего. Сравнительное исследование русского и армянского героического эпоса показывает удивительную схожесть народных устремлений! И Святогор, Добрыня Никитич, Алёша Попович, Илья Муромец, Сухман, Микула Селянинович, Садко - герои суворовского детства - во многом родственны боровшимся за свободу своего христианского народа героям сасунского цикла.
Полный народного юмора, афористический, динамичный язык Суворова, вполне отражавший стремление его мысли, тысячью нитей был связан с фольклорной традицией. Эта сторона суворовского таланта хорошо известна всем читателем его "Науки побеждать", "Суздальского учреждения", многочисленный письменных распоряжений и писем, ставших одним из ярчайших памятников русской прозы XVIII века.
Дед Суворова по материнской линии, дьяк Федосей Мануков, служил в Вотчинной коллегии, был её вице-президентом. Считается, что полководец родился в его доме на Арбате, близ Серебряного переулка (дом этот не сохранился).
О детстве Суворова нам известно немногое. Впрочем, ни одно детство наших соотечественников тридцатых и сороковых годов XVIII века сейчас не может считаться достоверно изученным. Факты и легенды переплетаются, рождая историческую истину.
В автобиографиях Суворов скуп на подробности из детских лет. Он начинает развёрнутое повествование с начала военной службы: "В службу я вступил 15 лет, в 1742 году1 , лейб-гвардии Семёновского полку мушкетёром…".
2
Самая загадочная пора суворовской биографии - детские годы. Детство Суворова протекало в Московском доме и отцовских имениях.
Арбатский дом был продан в 1740 году, и Суворовы поселились в московском селе Покровском (нынешняя Бакунинская улица), на Яузе, возле солдатской слободы лейб-гвардии Семёновского полка. Заметим, что знаменитый дом Суворова у Никитских ворот (на нём помещена старейшая в Москве мемориальная доска "Здесь жил Суворов" 1913 года) был куплен В.И. Суворовым в 1868 году, а к Александру Васильевичу перешёл после смерти отца в 1775 г.
Немало преданий сохранилось и о детских годах Суворова, проходивших в подмосковном имении Рождествено (Рождествено-Суворово). И через много лет после смерти Суворова рождественцы рассказывали, как мальчиком он приучал себя к трудностям военной службы, в непогоду скакал по ухабам на резвом рысаке…
В детстве Суворов не славился задатками будущего богатыря, он рос хилым, болезненным ребёнком. И Василий Иванович не прочил единственному сыну военную славу. История преодоления природной болезненности, пересказанная сотнями безымянных сказителей, поражала воображение многих поколений наших соотечественников. Поражала и вдохновляла на самосовершенствование, учила работе над собой. Особенно преемственность суворовских традиций проявилась в Суворовских училищах, открытых в годы Великой Отечественной по личному приказу И.В. Сталина. Знаменательно, что в проекте учреждения училищ они были поименованы сталинскими. Но Сталин, поморщившись, вычеркнул собственное имя и вписал: "Суворовские". Так и была решена судьба этих уникальных учебных заведений. Дети фронтовиков, в том числе и тех, кто отдал свою жизнь за победу, учились науке побеждать на суворовском примере. Их детство, проходившее в суровых военных условиях, требовало умения преодолевать трудности. И этому, как пелось в гимне юных суворовцев, "учил Суворов":
Суворов, братцы, пример для нас,
Он не терялся в тяжёлый час.
За честь России я жизнь отдам,
Не дам в России гулять врагам.
За честь Отчизны я постою,
В ученье трудно - легко в бою!
(стихи М. Левашова, музыка Ан. Новикова)
Два принципа - равнение на Суворова и развитие суворовских традиций - были положены в основу воспитания будущих офицеров в Суворовских училищах. И оказывалось, что принципы Суворова-педагога закладывались ещё в юности полководца, в его упорных занятиях. И в результате мы получили целую плеяду квалифицированных военных и гражданских деятелей с особым отношением к чести и Родине.
Но как сам Суворов относился к проблемам воспитания и самовоспитания? Ближе всего мы можем подойти к ответу на этот вопрос, проанализировав известное суворовское письмо к младшему Карачаю - Александру, сыну Андрея Карачая, суворовского любимца в австрийской армии, бесстрашного венгерского героя. Суворов писал Карачаю по-французски, мы приводим русский перевод письма:
"Любезный мой крестник Александр! Как военный человек вникай прилежно в сочинения Вобана, Кугорна, Кюраса, Гюбнера. Будь знающ несколько в богословии, физике и нравственной философии. Читай прилежно Евгения, Тюренна, записки Цезаря, Фридриха II, первые тома истории Роллена и "Мечтания" Графа Сакса. Языки полезны для словесности. Учись понемногу танцам, верховой езде и фехтованию.
Достоинства военные суть: отвага для солдата, храбрость для офицера, мужество для генерала, но оные должны быть руководимы порядком и дисциплиной, управляемы неусыпностью и прозорливостью.
Будь чистосердечен с друзьями, умерен в своих нуждах и бескорыстен в поведении. Являй искреннюю ревность к службе своему Государю, люби истинную славу, отличай любочестие от надменности и гордости, приучайся сызмальства прощать погрешности других и никогда не прощай их самому себе.
Обучай тщательно своих подчинённых и во всём подавай им пример. Упражняй непрестанно глаз свой - только так станешь великим полководцем. Умей пользоваться положением места. Будь терпелив в трудах военных, не унывай от неудач. Умей предупреждать случайные обстоятельства быстротой. Различай предметы истинные, сомнительные и ложные. Остерегайся безвременной запальчивости. Храни в памяти имена великих мужей и подражай им с благоразумием в своих военных действиях. Неприятеля не презирай, каков бы он ни был. Старайся знать его оружие и способ, как оным действует и сражается; знай, в чём он силён и в чём слаб. Приучай себя к деятельности неутомимой, повелевай счастьем: один миг иногда доставляет победу. Счастье покоряй себе быстротою Цезаря, коий и средь бела дня умел своих неприятелей уловлять и окружать и нападал на них когда и где хотел. Не упускай пресекать неприятелям жизненные припасы, а своему войску учись всегда доставлять пропитания вдоволь. Да возвысит тебя Господь до геройских подвигов знаменитого Карачая!".
В этом письме крестнику, названному в честь Суворова Александром, отразился личный опыт полководца, в том числе - и опыт детства и юности. Одно из основных достоинств полководца, по Суворову - умение учиться, то есть - присовокупить опыт предшественников и современников к своему личному опыту. Секрет этого сильнейшего интеллектуального оружия Суворов познал ещё в юности, когда справлялся со своими проблемами, обращаясь к опыту великих. Учиться он умел до седин. Не случайно Пушкин в своей "Истории пугачёвского бунта" показывает, как Суворов, в отличие от других офицеров и генералов, участвовавших в подавлении пугачёвщины, любезно беседовал с "речёным Емелькой" о том, как тот брал крепости. Не стеснялся учиться у разбойника! Всё время пополнял свой теоретический арсенал, свой опыт. Потому Пушкин фокусирует своё внимание на таких чертах Суворова, как осторожность, предусмотрительность, бережливость, стремительность. Именно таким видел Пушкин русского гения, непохожего на стереотипное восприятие "нутряного" героя-недоучки, которое, увы, господствует в нашей современной "клюквенной" интерпретации российской культуры.
Существует несколько вариантов легенды о встрече юного Суворова с генералом Ганнибалом, которую принято считать своеобразным благословением будущего полководца на военную службу. Мы перескажем один из вариантов. Приятель Василия Ивановича Суворова, питомец Петра Великого, генерал Ганнибал гостил в Покровской слободе, у Суворовых. Зайдя в комнату "Алексашки", он застал будущего полководца за чтением книги об осадах крепостей. Задав мальчику несколько вопросов, Ганнибал поразился его осведомлённости в военной науке, в географии, в политике. Он поспешил оставить мальчика наедине с его книгами: "У тебя здесь собеседники поумнее меня…" и убедил Василия Ивановича записать сына в гвардию. А Александру Суворову уже было двенадцать лет, его сверстники уже получали очередные звания, не понюхав пороху… Записавшись в Семёновский полк, Суворов продолжал домашнее образование, изучал Лейбница и Вольфа, развивал свои литературные способности. А в "Прошении недоросля Александра Суворова о зачислении на военную службу" 1742 года значились слова, определившие и судьбу Суворова, и судьбу всей нашей армии. Прошение адресовалось императрице Елизавете Петровне: "А имею я желание служить Вашему Императорскому Величеству в лейб-гвардии Семёновском полку и, дабы высочайшим Вашего Императорского Величества указом позволено было меня именованного определить в означенный Семёновский полк солдатом".
Страсть к армейской службе сочеталась у юного Суворова со страстью к учёбе. Он не мыслил жизни без книг. И так до смерти, ведя походную жизнь, он постоянно отдавал распоряжения по доставке ему нужных книг. Уже в юности он влюбился и в художественную литературу, полюбил поэзию, сам писал стихи. По тогдашней дворянской традиции Суворова сызмальства учили иностранным языкам. Он с неиссякаемой любознательностью всю жизнь изучал языки - при чёс не стремился говорить "чисто", как прирождённый парижанин или берлинец. Иностранные языки были нужны ему для делового общения и для чтения книг и газет. А сердце Суворова было отдано родному языку, родной литературе. Уже пожилым человеком он радовался появлению в нашей словесности таких явлений как Гавриил Романович Державин и Ермил Иванович Костров. Оба они были друзьями Суворова и посвящали ему стихи.
В армию Суворов поступил прекрасно образованным человеком со сформировавшимся мировоззрением. Человеком, умевшим выделить в своей судьбе главное и целеустремлённо добиваться успеха. С детства Суворов не знал мягкой постели, приучая себя к военным лишениям: "Тяжело в учении - легко в походе". И гимнастика, и ежедневные обливания ледяной водой - всё было предназначено для закалки победного характера. Только в самые последние недели жизни, уже смертельно больной, Суворов отказался от спартанских привычек, выработанных в детстве и юности.
Детство Суворова - это величественная легенда об упорном мальчике, преодолевающем все препятствия к достижению цели. Суворовская история в этом совпадает с историей Демосфена, образ которого так полюбился юному Саше Суворову по Плутарху. Да, Суворов рано и накрепко осознал своё предназначение и в этом был классическим "одарённым ребёнком". Но этот гения, проявивший способности в раннем возрасте, наделён неординарной судьбой: он медленно шёл к своей славе и достиг её только под старость. Именно эти превратности судьбы позволили Суворову, находясь в нижних чинах, изучить нашу армию во всех её проявлениях и заработать себе репутацию старого солдата, с которой считались даже недруги. Кроме недругов, у Суворова был и высокий покровитель - Григорий Александрович Потёмкин, в переписке с которым Александр Васильевич порой предавался артистическому самоанализу: "Служу я, милостивый государь, больше 40 лет и почти 60-ти летний. Одно моё желание, чтоб кончить высочайшую службу с оружием в руках. Долговременное моё бытие в нижних чинах приобрело мне грубость в поступках при чистейшем сердце и удалило от познания светских наружностей; препроводя мою жизнь в поле, поздно мне к ним привыкать. Наука просветила меня в добродетели; я лгу как Эпаминонд, бегаю как Цесарь, постоянен как Тюренн и праводушен как Аристид. Не разумея изгибов лести и ласкательств к моим сверстникам, часто неугоден. Не изменил я моего слова ни одному из неприятелей, был счастлив потому, что я повелевал счастьем. "…" Исторгните меня из праздности… "…" …токмо что в роскоши жить не могу. В чужие краи… тоже праздность"2 .
В этих замечательных строках Суворов стилистически смело сочетает аллегорию с исповедальными признаниями. "Лгу как Эпаминонд, бегаю как Цесарь" следует понимать как иронию: честность фиванского героя и решительность римского консула была общеизвестна. А "постоянен как Тюренн и праводушен как Аристид" следует понимать напрямую, без подтекстов. Тюренн и Аристид были героями Суворова с детских лет, олицетворяя его систему равнения на героев в целях самосовершенствования. "Выбери себе героя, подражай ему, догони его, обгони его - слава тебе!".
3
Рассказы о детстве и юности Суворова с первых десятилетий XIX века входили в репертуар отечественной детской литературы. Лёгкий, доступный дидактизм в этих произведениях сочетался с занимательностью. Основоположником жанра здесь следует признать А. О. Ишимову - замечательную детскую писательницу, пересказавшую для юных читателей историю России. В ХХ веке у Ишимовой нашлись способные преемники. Прежде всего необходимо назвать имена Сергея Петровича Алексеева и Анатолия Васильевича Митяева, которые рассказали о Суворове миллионам советских детей. Их книги были в числе наиболее популярных в каждой школьной библиотеке. Вот как писал Алексеев о детстве Суворова: "Суворов с детства мечтал стать военным. Однако он был слабым и болезненным мальчиком. "Ну где же тебе быть военным! - смеялся над ним отец. - Ты и ружья не подымешь!". Слова отца огорчали Суворова. Он решил закаляться. Наступят, бывало, зимние холода, все оденутся в тёплые шубы, а маленький Суворов накинет лёгкую куртку и целый день проводит на улице. Мальчик много ходил, хорошо научился ездить верхом. Суворов добился своего. Он окреп и вскоре поступил на военную службу". В этом простом описании есть глубокий смысл. Алексеев рассказывает о воплощённой мечте. А как много значит её образ для развития личности! Сейчас мы нередко говорим об "американской мечте", оказавшей существенное влияние на выдающиеся успехи американского государства и общества в ХХ веке. Нам ни к чему калькировать чужой опыт, не лучше ли обратиться к собственному, с детства закладывая в наших соотечественников память о Суворове, о суворовских победах не только над врагами, но и над самим собой. Суворов (как и некоторые другие лучшие сыны нашего Отечества) есть воплощение российской мечты. Я убеждён: это самобытное явление перспективно для будущей идеологии нашего государства. Отрадно, что и сейчас выходят книги о Суворове, предназначенные детям. И в этих книгах о юности полководца рассказывается, как должно, и поучительно, и занимательно. Нельзя не упомянуть талантливую работу С. Курцева и Н. Гугуевой - детскую повесть "Александр Суворов", изданную с превосходными иллюстрациями в 1998 году.
В журналах "Весёлые картинки" и "Мурзилка" не один раз публиковались ярко иллюстрируемые рассказы о Суворове, знакомившие детей как с подвигами полководца, так и с его детством. Так посмертная судьба Суворова связалась с миром детства, став одной из его красок.
4
Наряду с Ломоносовым и Пушкиным, Суворов в контексте русской культуры определил народный характер, стал олицетворением российского гения. И судьба нашего национального героя имеет огромное просветительское значение. Важной страницей нашей истории является и детство Суворова, овеянное множеством поучительных легенд, слагавшихся с искренним благодарным чувством.
Москва, 2002 г.
1
Здесь А. В. Суворов допустил неточность, характерную для той эпохи, когда отношение к датам было не столь внимательным, как в наше время. В 1742 году А. В. Суворову было 12 лет.
2
Суворов А. В. Письма. М., 1986, с. 100, 101.
Вернуться в
начало статьи
Copyright 2002 Электронное издание произведений Арсения
Замостьянова